— Ну? — её голос был тихим, как шипение раскалённого железа в воде. — Ты вернулся. Вы все вернулись. А где дети, Диего?! На чьей совести они теперь?

Диего сделал большой, обжигающий глоток. Его пальцы, обычно проворные и уверенные, дрожали, обхватывая грубую глину.

— Дети… живы, Фейлин. Все. Мы их… вытащили.

Он произнёс это не как победную реляцию, а как стыдливое признание в мелкой краже. Фейлин не моргнула. Её когти, обычно скрытые, слегка выдвинулись и впились в дерево стола, оставив тонкие белые царапины. Только зрачки сузились в тонкие, опасные щёлочки.

— Начни с начала. С того места, где я осталась у этих фанатиков в латах. И не пропускай ничего. Особенно то, что тебе хочется забыть.

Диего вздохнул, уставившись в тёмную глубину своей кружки, словно в колодец, ведущий прямиком в кошмар.

— Вернулись в Порт. Сдали раненых, получили золото от Синдры. И тут нас уже ждал… наш настоящий работодатель. Абуин. Контракт. Ритуал. Карга. И цена, — он выдохнул последнее слово с таким отвращением, будто выплёвывал ядовитую косточку. — Он, на удивление, предлагал вариант почище — устроить засаду, взять каргу силой. Но мы струсили. Боялись, как бы она мысли не прочла, план не раскрыла, а нам потом отвечать перед дроу. Выбрали путь «надёжный». Исполнить её условия до буквы.

Лицо Фейлин оставалось каменным, но по её чешуйчатым бровям пробежала едва заметная тень презрения, будто она почуяла гниль.

— Мы спорили. Билли говорила, что нужно искать отбросов — малолетних преступников, которых и так никто не ищет. Худс мямлил что-то про «честную сделку» и «большую награду потом». А Вера… — Диего качнул головой, — Вера молчал. Но было ясно — он готов был взять хоть десяток. Он меня ещё пристыдил потом, спросил, почему я жизнь какого-нибудь гоблина ценю ниже человеческой. Как будто в этом был смысл.

Фейлин медленно отвела взгляд в сторону, словно не в силах больше смотреть на него. Её ноздри дрогнули, вдыхая воздух, словно она искала в нём хоть каплю честности. — И был? — её голос был плоским, как отточенная сталь, но в нём теперь звенела хрустальная, опасная ясность.

— Нет. Но сроки горели. Абуин сказал, что даст двоих детей, жертву и камень. Нам нужно было найти только троих. Только троих, — он процитировал это с горькой, саморазрушающей иронией. — Но в итоге решили взять пятерых. Чтобы карга… чтобы её магия не сработала. Чтобы она не прочла в их головах наш замысел обмануть её. Брали больше «товара» для надёжности сделки.

Фейлин наклонилась вперед. Свеча бросила ей на лицо резкие тени, превратив его в маску первобытной ярости. — Боги, — прошипела она, и в этом слове не было мольбы, только леденящее проклятие. — Вы… вы высчитывали, сколько детских душ нужно для надёжности? Как мешки с зерном для торговли?

— Худс пошёл в Старый город. С хлебом и сладкими речами. И один мальчишка, Аджан, оказался проворнее — стащил у него кошелёк, полный золота. А когда Худс заметил, что за ним ещё один пацан следит… он не стал разбираться. Наслал на того ужасную иллюзию. Говорят, бедняга до сих пор… в общем, не оправляется. Мы стали похитителями детей, Фейлин. Не какими-то подонками из канализации. А в приличной дворянской одежде, с магией и «высокими» целями. Это в тысячу раз мерзостнее.

Фейлин откинулась на спинку скамьи, и в её позе была внезапная, страшная усталость, будто она несла на себе вес всех джунглей Чалта. Она закрыла глаза на долгую секунду, и когда открыла, в них был не гнев, а глубокая, бездонная скорбь. — Вы одели зло в камзол, — тихо сказала она. — И теперь оно говорит на языке разума и договоров. Продолжай.

Он рассказал про арену Калаша, про «выкупленного» Квонзо. — Худс нашёл семерых. Двоих самых хилых, чахлых, мы оставили в порте. А Вера всю дорогу бубнил, что они всё равно дохнут как мухи, и надо было брать всех семерых, про запас.

Рука Фейлин непроизвольно сжалась в кулак. Хрустнули суставы. — Про запас, — повторила она голосом, в котором не осталось ничего, кроме ледяного, окончательного приговора.

— А потом был удав, — голос Диего стал срываться. — И Худс снова не стал спасать. Он… он не сражается, Фейлин. Он трахает тебя в самую голову. Влезает туда и меняет всё, что видишь, на то, что выгодно ему. Со змеёй так, с нами так.

На скуле Фейлин дрогнула чешуйка. Она смотрела на Диего, и в её взгляде мелькнуло нечто вроде жалкого, горького сострадания — к нему, к себе, ко всем, кто оказался в этой каше. — Он обманывает саму реальность, — прошептала она. — А вы позволяете. Вы все позволяете, потому что это удобно.

Дальше — людоеды с синими треугольниками, пленник вместо Квонзо. И Туман. — Он шёл изнутри. Шептал. Показывал самое страшное. Билли онемела. А я… — Диего замолчал, дыхание его спёрло. — Я увидел того зомби. Из наших прошлых странствий. Беззубого, страшного. И он пополз за мной. Хотел, будто, лицо моё обсасывать. Сраный беззубый зомби! И я побежал. Бросил всё и побежал, куда глаза глядят. Вера догнал, схватил, удержал. А с Квонзо… с Квонзо Туман сделал что-то другое. Он не испугал. Он стёр. Выжег всё внутри. Оставил пустую скорлупу.

Диего вдруг махнул рукой в сторону бара, где у стойки, окружённый несколькими внимающими бродягами, стояла белая фигура с горящим на лбу угольным солнцем. — И Вера дал этой скорлупе новое имя. Надежда. Влил в неё свою версию мира.

Фейлин проследила за его жестом. Её взгляд скользнул по фигуре Надежды, по его исступлённому лицу, и в её глазах вспыхнуло настоящее, животное отвращение, смешанное с ужасом. Она содрогнулась, будто от прикосновения к чему-то липкому и неживому. — Он сделал из человека… амулет, — выдохнула она. — Обездвижил его душу и повесил себе на грудь как трофей. Это хуже убийства.

— Привезли их в Мбалу. Карга сказала: «Хороший товар». Потом накормила детей своей похлёбкой… и они забыли всё. Были счастливы. Это было самое страшное. Она провела ритуал, воскресила того волшебника, тот улетел. А потом обратилась к Билли. Предложила «науку». Билли замешкалась, карга усыпила её. Вера подхватил Билли, и мы… бросились бежать.

Диего сделал глубокий, дрожащий вдох. Теперь он смотрел прямо на Фейлин, и в его глазах стояла голая, немытая правда ужаса. — Мы уже были на краю. Готовы были скрыться в джунглях. И из хижины… — его голос сорвался, — донёсся детский плач. Будто их режут по-живому. Кричали те двое, кого она взяла в хижину первыми.

Он замолчал. Шум таверны обрушивался на их тихий угол волной бессмысленного веселья. — И что ты сделал? — спросила Фейлин. Её голос был теперь тихим, почти нежным, но от этого — лишь страшнее.

— Я… остановился. Развернулся. И пошёл. Просто пошёл. Один. На этот крик. Без плана, без веры. Просто потому, что не смог унести его с собой. И… все остальные пошли за мной. Мы вломились. Вытащили их. Всех.

Он закончил. Между ними на столе лежала история — грязная, кровавая, пахнущая страхом и предательством.

Фейлин долго молчала. Её грудь тяжело вздымалась. Казалось, она переваривает каждый ужас, каждую подлость, взвешивая их на невидимых весах своей чести. Наконец, она медленно, как человек, принимающий тяжёлое, но неизбежное решение, отпила воды. Поставила кружку с твёрдым, финальным стуком, который прозвучал в тишине их угла громче любого крика. — Вот так, значит, — начала она, и каждый слог был отчеканен из холодного металла. — Я не думала, что вы герои. Но чтобы так низко… Вы решили, что отдадите их карге, исполните свой грязный договор и просто уйдёте? «Это не наша битва»? — Её голос дрогнул от сдерживаемой ярости. — Это была ВАША битва в тот миг, когда вы в первый раз на них посмотрели не как на детей, а как на разменную монету! Ваша битва была проиграна ещё до того, как вы вышли из городских ворот!

Она кивнула в сторону Надежды, чей фанатичный голос теперь нёсся через залу. — И вот плод. Ещё одного бедолагу заставили поверить в красивую сказку, что вы спасли детей от Карги. Превратили сломанного человека в ходячее знамя собственной лжи. Он будет кричать ваши оправдания, потому что вы украли у него возможность придумать свои.

Фейлин поднялась. Её фигура, обычно грациозная, сейчас была напряжена, как тетива лука. Она нависла над столом, и от неё исходила такая мощная, хищная энергия, что Диего невольно отпрянул. — Слушай внимательно, Диего. Я остаюсь. Потому что в джунглях одна — смерть. И потому что вы, в последний, отчаянный миг, всё же нашли в себе каплю того, что делает нас людьми, а не просто… покупателями. — Она произнесла это слово с таким нескрываемым презрением, что оно обожгло. — Но это не доверие. Это перемирие. Хрупкое, как первый лёд. И клянусь дыханием древних холмов и корнями Великого Древа: при первой же возможности, при первом же намёке на то, что вы снова считаете чьи-то жизни «ресурсом», «приемлемыми потерями» или «неизбежным злом» — я уйду. Не со скандалом. Молча. И сделаю всё, чтобы ваш след в этом проклятом порту и в этих джунглях стёрся навсегда. Выбирайте, на чьей вы стороне — на стороне живых, дышащих, боящихся существ или на стороне счётных книг и удобных философий, которые оправдывают любое падение. Выбирайте. Но выбирайте быстро. Моё терпение — не бездонный колодец.

Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Каждый её шаг был отмерен, тяжёл и полон решимости. Её зелёная чешуя мелькнула в дверном проёме, вобрала в себя отсвет уличного факела и растворилась в ночи, оставив после себя не пустоту, а гулкое, тяжёлое обещание.

Диего остался один, вонзая взгляд в тёмное дно кружки. В отражении он видел не своё лицо, а целую вереницу образов: испуганные глаза детей, пустой взгляд Надежды, ледяную ярость Фейлин. Они выжили. Дети выжили. Но в этой победе не было ни капли победы. Была только тяжёлая, липкая грязь, въевшаяся под кожу, в самую душу. И понимание, что отныне они ходят по лезвию. И самый страшный зверь в джунглях — это не карга и не удав, а та тихая, разъедающая рациональность, что позволяет подменить ребёнка — товаром, совесть — договором, а человека — пустым сосудом для чужих, удобных истин.

Он воздел книгу к небу, будто призывая в свидетели саму ночь. «И ТОГДА… ГОСПОДЬ ВНЁС СВОЮ ДЛАНЬ! ЧЕРЕЗ СВОЕГО ВОИНА! Он встал между мной и палачом! Он предложил СВОЮ ПЛОТЬ вместо моей! И я видел… ВИДЕЛ, как он шёл по яме, кишащей смертоносными змеями — и они не смели коснуться его! Видел, как ЧАРОДЕЙ из толпы наслал на него ЛЁД и ТЬМУ — и он прошёл сквозь них, как через утренний туман! Видел, как на него набросилось ЧУДОВИЩЕ, вырванное из самых глубин АДА — и он сокрушил его СИЛОЙ, которая была НЕ ОТ ЭТОГО МИРА!» Глаза Надежды пылали, в них отражалось пламя факела и нечто большее — внутреннее безумие откровения. «ЗАЧЕМ? — кричал я в своей душе. — ЗАЧЕМ ЕМУ ЭТО? Ответ пришёл позже. ЭТО БЫЛО ИСПЫТАНИЕ. НЕ ЕГО — МОЁ! Чтобы я УВИДЕЛ СИЛУ! Чтобы я УЗНАЛ РУКУ ГОСПОДНЮ! Это был ПЕРВЫЙ ЗНАК!»

Он упал на колени, и пыль взметнулась вокруг его белых одежд. «И ПОТОМ… ДЖУНГЛИ. Само лоно ТЬМЫ, восставшей против СВЕТА! И Господь послал нам свои испытания, одно за другим, дабы ЗАКАЛИТЬ НАС, дабы ВЫЖЕЧЬ ВСЮ ШЛАК!»

«МОИМ ПЕРВЫМ ИСПЫТАНИЕМ БЫЛ ЗМЕЙ!» — голос его гремел, описывая круги над толпой, которая теперь насчитывала уже два десятка заворожённых лиц. «Из самой пучины реки, из чёрной воды, восстал УДАВ-ИСПОЛИН! Плоть его была толщиной со ствол палисандра, чешуя блестела, как масло на стали! Он обвился вокруг одного из нас, дабы ЗАДУШИТЬ ИСКРУ! И что сделал воин? Он не обнажил меч! Он обнажил СЛОВО! Он воззвал к душе твари, повелел ей УЗНАТЬ СВОЕГО СОЗДАТЕЛЯ! И змей… ОТСТУПИЛ! УПОЛЗ, ПОБЕЖДЁННЫЙ НЕ СИЛОЙ, А ВОЛЕЙ! Мы прошли!»

«ВТОРЫМ ИСПЫТАНИЕМ БЫЛИ ТВАРИ НЕБЕСНЫЕ!» «Над нами, на скалах, что пронзали самое небо, гнездились КЕТЦАЛЬКОАТЛИ! Древние, как сама земля Чалта! Их крылья бросали на нас тени СМЕРТИ, их клювы были острее лучших клинков! Их гневный рёв заставлял содрогаться камни! Они — стражи порога, и они НЕ ПУСТИЛИ БЫ НАС! Но разве может творение остановить волю Творца? Мы прошли под их взорами, и они НЕ СПУСТИЛИСЬ! Ибо Господь отвел их ярость! Мы прошли!»

«ТРЕТЬИМ МОИМ ИСПЫТАНИЕМ БЫЛИ СЛУГИ ТЬМЫ!» «И встретили мы ИХ! Поклонников падшего, Рас Нси! С синим знаком скверны на лбах! КАННИБАЛОВ, пожиравших плоть себе подобных! И завязалась БИТВА! Не ради наживы — ради ОЧИЩЕНИЯ ЭТОЙ ЗЕМЛИ! И мы НИЗВЕРГЛИ их! И взяли одного живьём — как ТРОФЕЙ победы СВЕТА, как ЖИВОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО того, что даже самая глубокая скверна может быть ПЛЕНЕНА! Мы прошли!»

Надежда встал. Его тело било дрожью экстаза. «И ТОГДА… НИСПОСЛАНО БЫЛО ВЕЛИЧАЙШЕЕ, САМОЕ СТРАШНОЕ ИСПЫТАНИЕ! ИСПЫТАНИЕ ДУШИ!»

Он замер, и в тишине было слышно, как трещит факел. «СИНИЙ ТУМАН ЗАБВЕНИЯ!» — вырвался из его груди леденящий шёпот, который слышали на другом конце улицы. «Он пришёл не из джунглей. Он пришёл ИЗНУТРИ! Из самых потаённых уголков нашей души! Он ШЁПТАЛ! Шёпотом, который был громче грома! Он показывал КОШМАРЫ! Страхи, о которых ты боялся и подумать! Он ВЫЖИГАЛ ПАМЯТЬ! Он отнимал РЕЧЬ! Он обращал в КАМЕННЫХ ИДОЛОВ!» Слёзы, горячие и солёные, потекли по его щекам, смешиваясь с пылью. «Я… Я УВИДЕЛ ВСЁ СВОЁ ПРОШЛОЕ! Всю грязь, весь страх, все преступления! И я НЕ ВЫДЕРЖАЛ! Мой разум… моя душа… ОНИ СГОРЕЛИ! Сгорели в этом СВЯЩЕННОМ ОГНЕ! Я открыл глаза и был… ПУСТ. ЧИСТ. АБСОЛЮТНО ЧИСТ! Ни имени, ни прошлого, ни греха! Только УЖАС и… и ОЖИДАНИЕ!»

Он поднял лицо, залитое слезами и светом, и на нём сияла нечеловеческая радость. «И ТОГДА… РУКА. Тяжёлая, твёрдая, РУКА ВОИНА легла мне на голову. И ГОЛОС, который был тише шепота Тумана, но мощнее рёва кетцалькоатля, сказал: “ТЫ БЫЛ ВО ТЬМЕ. СТАРОЕ ИМЯ ТВОЁ — МЁРТВО. СТАРЫЕ ЦЕПИ — РАЗРУБЛЕНЫ. ОТНЫНЕ… ТЫ — НАДЕЖДА. ПЕРВЫЙ. ПРОВОЗВЕСТНИК”».

Надежда разорвал на груди рубаху, обнажив мощную, исчерченную шрамами грудную клетку. «Я ПРИНЯЛ ЭТО ИМЯ! Я ВКУСИЛ ИСКУПЛЕНИЕ! Я БЫЛ ВЫЖЖЕН ДО ТЛА И ВОСКРЕС ИЗ ПЕПЛА! И ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА Я БЫЛ ЧИСТ, ГОСПОДЬ ОТКРЫЛ МНЕ ИСТИННУЮ ЦЕЛЬ!»

Он указал пальцем, дрожащим от напряжения, в сторону чёрных джунглей за городом. «МЫ ШЛИ СПАСАТЬ! Шли в самое логово ЗЛА — в деревню МБАЛА, где владычичала КАРГА, ПОЖИРАТЕЛЬНИЦА ДУШ! Она держала в ПЛЕНУ НЕВИННЫХ! И мы, ВЕДОМЫЕ РУКОЙ ГОСПОДНЕЙ, прошли через все её чары! Мы ВСТУПИЛИ С НЕЙ В БОЙ! КОПЬЁ СВЕТА против ТЬМЫ! И МЫ ОСВОБОДИЛИ ДЕТЕЙ! ВЫРВАЛИ ИХ ИЗ ЕЁ СМЕРТЕЛЬНЫХ ОБЪЯТИЙ!»

Он кричал теперь, и слюна летела с его губ. «ОНА БЕЖАЛА! БЕЖАЛА, ИСПУГАННАЯ СИЛОЙ НАШЕЙ ВЕРЫ! НО ОНА ВЕРНЁТСЯ! ИБО ТЬМА ВЕЧНО ЖАЖДЕТ ВЕРНУТЬСЯ! И МЫ… МЫ, ОЧИЩЕННЫЕ, ИЗБРАННЫЕ, ДОЛЖНЫ БЫТЬ ГОТОВЫ!» Он упал на колени, простирая руки к толпе. «ПРИЙДИТЕ КО МНЕ! ТЕ, КТО УСТАЛ ОТ ЦЕПЕЙ! ТЕ, КТО ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ЕГО ПРОШЛОЕ СГОРЕЛО В ОГНЕ ИСПЫТАНИЙ! ПРИМИ ИМЯ! ПРИМИ СОЛНЦЕ НА ЧЕЛО! СТАНЬ ВОИНОМ СВЕТА! СТАНЬ… НАДЕЖДОЙ! ВЕДЬ ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ СТАРОГО ЯВЛЯЕТСЯ НОВОЕ! ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ СМЕРТЬ ПРОШЛОГО РОЖДАЕТСЯ ВЕРА!»

Он бился в религиозном экстазе, его белая одежда была в пыли и грязи, но угольное солнце на лбу пылало, как знамя новой, беспощадной веры.

Густая, как смола, ночь Порт-Ньянзару поглотила последние отблески дня. В тупике Старого города, где стены из сырцового кирпича стонали под тяжестью веков, алели угли в кострище — последний красный глаз умирающего дня. Над ними, на троне из обломков розового песчаника, восседал Коко. Его кожа, цвета запёкшейся крови и ночи, впитывала свет, оставляя лишь блики на высоких, острых скулах и в глубине глаз, где жила холодная, преждевременная мудрость. Вплотную к нему жались Орум, молчаливый и плотный, как ствол баобаба; Чичи, чьи огромные глаза ловили каждый отблеск страха; и Аде, чья мелкая дрожь была постоянной, как шум прибоя. Коко в своём углу не шелохнулся, пока не отзвучало последнее эхо этого неистового монолога. Тишина после него была оглушительной. Потом он заговорил. Его голос был похож на скрип ржавых петель, открывающих дверь в склеп.

«Слышали? — тихо спросил он. — “Выжечь дотла”. “Уничтожить прошлое”. “Сгореть в огне”. Это не язык спасения. Это язык казни». Он медленно обвёл взглядом своих, ловя каждый испуганный взгляд и начал свой рассказ.

И жили-были в нашем городе Четверо Странников. Не по крови братья, а по жажде звонкой монеты. Был среди них Худс-Обманщик, чьи глаза видели не людей, а кукол с оторванными ниточками. С ним шла Билли-Книжница, что в чужих тайнах копалась, будто червь в гнилом яблоке. Был Диего-Трясучка, чьи пальцы знали все замочки, а колени стучали от каждого шороха. И был Вера-Гора, чья ярость была холодной, как обсидиановый клинок у него за поясом.

И вот однажды пришёл к ним Хозяин из подземелий, тёмный эльф с лицом ночи без звёзд, и говорит: «Принесите мне назад мёртвого друга, а плата вам — горы злата». «Да как же нам мёртвого оживить?» — спрашивают они. «Есть на свете Бабка-Нани в деревне Мбала, — шепчет Хозяин. — Она жизнь может украсть и подарить. Но плата ей особливая: пять птенчиков беспризорных, один грешник живьём да камушек самоцветный».

Задумались Странники. Камушек найти — не беда. Грешника — тоже. Но где птенчиков взять? И тут Худс-Обманщик глазами стрельнул да говорит: «В Старом городе их — как крыс в подполье. Пойду, приманю хлебушком да сладкой сказкой про работу».

И пошёл он на помойку, где мы, птенцы голодные, землю скоблим. Принёс две корзины хлеба чёрного, да такого душистого, что слюньки потекли. «Кто хочет серебро заработать, лёгкую работу?» — зазывает нас голосом падким. Мы, глупые, облепили его. А самый шустрый из нас, Аджан-Пальчики, к его кошельку потянулся — проверить, не пустой ли он. Как ахнет Худс-Обманщик! Не кулаком, нет. Глаза его зажглись зелёным огнём, и набросился он на Аджана не руками, а страшным наваждением. Нашептал ему про тысячи волосатых лап, что из-под земли растут и за пятки хватают. Забился Аджан в припадке, кричит не своим голосом, а Странники стоят да смотрят холодными очами. Первый урок их был: любое непослушание будет наказано болью, взращённой в твоей же голове.

Взяли они нас, семерых, повели к чёрной реке Сос. А с ними вёз на верёвке Квонзо-Осуждённый, купленный за победу на кровавых игрищах князя Калаша. Не из милости куплен — нет! Для Бабки-Нани в мешок назначен. «Вот тебе и живой грешник, которого не жалко», — говорили они.

Плывём мы, тихо. Вдруг из воды, тихой как могила, выползает Змей-Удав, толще бревна, глаза — жёлтые плошки. Обвил он самую маленькую, Чичи-Пташку, да как сожмёт — косточки затрещали. Кинулись бы честные люди спасать? А наши Странники что? Взмахнул Худс-Обманщик руками, и поселил в башку Змею ложную память. Увидел Змей, будто держит он не дитя, а тушу смердящей болотной твари, ядом пропитанной. Отпрянул в ужасе, бросил Чичи. Второй урок: их сила — не в том, чтобы защитить, а в том, чтобы обмануть самое чудовище, подменить правду в его разуме. Страшно подумать, что они могут подменить в твоём.

А путь лежал через самые гиблые места. И встретились им Людоеды с Синими Треугольниками на лбах — слуги древнего скверного бога. Жрали они труп у дороги. «Отдайте нам одного птенчика, — лязгая зубами, говорят, — и идите с миром». Думаете, наши герои вступились? Как бы не так! Им все птенчики были нужны, для полного счёта. Завязалась драка. И когда одного Людоеда ранили, схватили они его, скрутили. «Вот и живой грешник на замену, — сказал Вера-Гора, глядя на Квонзо. — Этот получше, посвежее». Третий урок: даже самое явное зло для них — лишь товар на вес. Что уж говорить о нас?

Но самое страшное ждало впереди. Вошли мы в Синюю Дымку. Это не туман был, детишки. Это было дыхание самого Безумия. Оно лезло в уши, в рот, в самое нутро, и шептало каждому его личный кошмар. Билли-Книжница онемела навек, только булькала, словно её топили. Диего-Трясучка, увидев свои страхи наяву, с воплем побежал в чащобу, на верную погибель. А я… я окаменел, будто меня в камень обратили. Но хуже всех пришлось Квонзо. Для него Дымка приготовила особое зелье: она выскоблила ему всю душу. Вынула, как косточку из спелого плода, и выбросила. Осталась от человека пустая скорлупа, что смотрела в мир непонимающими, младенческими глазами.

И вот тут подошёл к нему Вера-Гора, положил лапищу на его пустую голову и изрёк: «Был ты во Тьме. Нет у тебя больше имени. Отныне зовись Надежда». И влил в пустоту свои речи: про испытания, про волю божью, про то, что он избран и очищен. Четвертый урок, самый главный: самое страшное — не умереть. Самое страшное — когда твою память съедят, а на её место вложат красивую, удобную для кого-то ложь, и ты будешь этой ложью жить и её же другим нести.

Пришли, наконец, в деревню Мбала. А там и правда — Бабка-Нани сидит, ступу костяным пестиком помешивает. Вокруг — забор из человечьих костей. Пахнет мёдом и тлением. Оглядела она нас, своих пять птенчиков, да Людоеда в придачу, и загнусавила: «Хороший товар. Даром не пропадёт». А потом, чтобы мы не скулили, налила нам из своего котла по чашке похлёбки Забвения. Выпил я — и всё: ни страха, ни тоски, только блаженная пустота и желание ещё глотнуть. Это был последний суп, детки, который готовят тем, кого завтра на куски порубят.

Совершила Бабка Нани своё чёрное дело, друга ихнего оживила. А потом обернулась к Билли-Книжнице: «А ты, смышлёная, хочешь научиться жизни ниточки обрывать?». Задумалась Билли, соблазнилась. И этого мига хватило Бабке, чтобы шепнуть усыпляющие слова. Рухнула Билли как подкошенная, Странники только ее подхватили и кинулись прочь, спасать свою шкуру.

И тут из избы Бабки донёсся — вопль раздираемой души, от которого кровь в жилах стынет. Кричали те двое, кого Бабка взяла «погреться» первыми. И вот тогда Диего-Трясучка, этот вечно дрожащий от страха полурослик, остановился. Развернулся. И без единого слова, без молитвы к своим новым богам, пошёл. Один. На этот крик. И только тогда, словно устыдившись, бросились за ним остальные. Выбили дверь, убили костяного слугу Бабки, вытащили нас, полуживых, из её ада.

А Бабка, видя, что пир испорчен, прыгнула в свой котёл и растворилась в зелёном пару, пригрозив вернуться. И двое спасённых, те, что уже наполовину стали её зельем, заговорили чужими, её голосами: «Я еще вернусь!!!».

Выждав тягучую паузу, Коко замер. Багровые языки костра лизали его скулы, отбрасывая на стене за спиной огромную, неспокойную тень. Его взгляд, тяжёлый и острый, на миг зацепился за чёрный силуэт на карнизе — одинокий ворон, неподвижный, как вырезанный из ночи демиург, взирал на детей. Затем, сдвинувшись так, что тень его накрыла слушателей целиком, Коко закончил свой рассказ, и его слова упали в тишину, как камни в колодец.

Вот и сказке конец. А теперь, детишки, гляньте туда, на того человека в белом, что с нарисованным солнцем на лбу кричит про спасение и очищающий огонь. Это и есть Надежда. Тот самый пустой сосуд, в который налили сладкого яда лжи. Он будет рассказывать вам красивую сказку про то, как они героически шли спасать невинных от злой ведьмы. Про то, как он сам был «очищен» и «избран». Он не помнит, как его купили на арене как барана на убой. Он не помнит, как нас, детей, вербовали хлебом и страшными видениями. Он называет тот Синий Туман, что съел его разум, «божьим испытанием». Он продаёт вам сказку о том, что нужно сжечь своё прошлое, свою память, чтобы стать чистым. Но я-то знаю правду. Правда в том, что они шли продавать нас. А «спасение» наше было для них досадной случайностью, когда их собственная спина почувствовала жар от того же костра, в который они нас толкали.

Так что запомните мою, настоящую сказку. И если к вам подойдёт человек с сладкими речами и предложением забыть, кто вы есть, чтобы обрести «новую жизнь»… Бегите. Бегите в самую глубокую тень, где правда бывает горькой и страшной, но она — ваша. И только она убережёт вас от того, чтобы стать товаром в чужой сказке, или того хуже — рассказчиком красивой, сладкой, смертельной лжи.

В густой тени, где стены дышали сыростью веков, темнокожий мужчина в тюрбане цвета полночного моря бесшумно захлопнул свой блокнот. Серебряная ручка, только что сама выписывавшая в на страницах блокнота знаки, тихо скользнула в складку его одежды. Он бросил последний взгляд на площадь — уставшими, выжженными до белизны глазами, в которых отражались и безумный пляс факелов, и крошечные тени у ног проповедующего Надежды. Лёгким, почтительным жестом, словно прощаясь с целой эпохой, он коснулся пальцами тюрбана. И тут же из мрака, как его собственная, отброшенная мысль, выступил монах в робе цвета пепла и забытых слов; на его согнутое плечо беззвучно опустился ворон с перьями, отливающими той же глухой синевой. Два силуэта слились в одном движении и, не проронив ни звука, растворились в лабиринте спящих улиц.

Выполнение контракта с организацией дроу «Бреган Д’Эрт»: доставить компоненты для ритуала воскрешения Кирка Дугласа каргой Нани Пупу в деревню Мбала.

1. Подготовка в Порт-Ньянзару

• Моральный спор: Группа обсуждает, как найти пятерых беспризорных ребенка для ритуала. План раскрыт глиняной кукле-шпиону карги, которую срочно запирают в свинцовую коробку.
• Поиск «жертвы»: Вера побеждает на гладиаторских играх принца Калаша и получает в собственность приговорённого преступника Квонзо.
• Поиск детей: Джи Джи Худс обманом заманивает пятерых детей (включая лидера Коко), обещая «подработку». Во время раздачи еды его обворовывают на 50 золотых.

2. Опасное путешествие к Мбале

• Группа плывёт на лодках, избегая лагеря Ордена Латной Перчатки. Отбивают нападение удава и крокодила.
• Встреча с каннибалами: Сталкиваются с почитателями некроманта Рас Нси. В бою берут в плен одного каннибала, чтобы использовать его как «жертву» вместо Квонзо, который становится преданным последователем Веры.
• Катастрофа в Синем Тумане: Магический туман наносит тяжёлый урон: Диего впадает в панику, Билли теряет речь, Коко и Квонзо впадают в кататонический ступор.

3. Ритуал и противостояние в Мбале

• Лечение: Группа срочно лечит себя, но на Квонзо ресурсов не хватает — он теряет память. Вера даёт ему новое имя — Надежда.
• Передача и ритуал: Карге передают 5 детей и пленного каннибала. Нани Пупу проводит ритуал и воскрешает Кирка Дугласа. Тот, получив от Худса особую ракушку (рак’ну), немедленно телепортируется.
• Предательство карги: Нани Пупу пытается усыпить Билли и завербовать её в ученицы. Группа решает бежать, но слышит крики детей из хижины.
• Спасение детей: Диего, движимый совестью, поворачивает назад. Группа прорывается в хижину, одолев голема Зузу и сломав костяную клетку. Они спасают детей, но двое уже залиты зелёным магическим отваром.
• Бегство карги: Нани Пупу прыгает в котёл, который Вера разрушает копьём. Карга исчезает, очевидно, сбежав через портал.
• Угроза: Через двоих «обработанных» детей карга передаёт голосом угрозу мести: «У вас больше не будет ни одной спокойной ночи. Я вернусь».

4. Возвращение и последствия

• «Бреган Д’Эрт» выплачивает группе 500 золотых за успешное воскрешение Кирка, но план по захвату карги провален.
• Личные итоги:
  • Худс: Тратит почти все деньги на благотворительность, терзаемый виной.
  • Диего: Чаще посещает храм Удачи, благодаря за спасение.
  • Билли: Уходит в молчаливое уединение, потрясённая моральным выбором и предложением карги.
  • Вера и Надежда: Вера видит в событиях божий промысел и отправляет Надежду как первого миссионера своего культа в трущобы.

• ✅ Выполнено: Контракт «Бреган Д’Эрт» по воскрешению Кирка выполнен.
• ❌ Провалено: Карга Нани Пупу не захвачена, а сбежала, став личным и могущественным врагом группы.
• ⚠️ Приобретено: Новый спутник — Надежда (бывший Квонзо), фанатичный последователь Веры.
• 🔮 Новые зацепки: Рак’ну (особая ракушка) — ключевой артефакт для Кирка. Рас Нси — новая угроза в джунглях.

Главный вывод: Группа технически выполнила задачу, но заплатила высокую моральную цену и обрела опасного врага, чья угроза продолжает жить.

Группа авантюристов, работая на организацию дроу «Бреган Д’Эрт», заключила сделку с каргой (ведьмой) Нани Пупу из деревни Мбала. Карга согласилась провести запретный ритуал «Украденной Жизни», чтобы воскресить погибшего волшебника Кирка Дугласа и обойти глобальное «Проклятие Смерти». Цена ритуала была чудовищна: пять беспризорных детей, одна живая разумная жертва («кого не жалко») и драгоценный камень. «Бреган Д’Эрт» предоставили бы 2 детей, жертву и камень, а группе поручили найти оставшихся 3 детей. После ритуала организация планировала захватить каргу живьём для своих целей. Группа вернулась в Порт-Ньянзару для выполнения этой аморальной миссии.

День 1. Улица, место сбора группы. Состав: Джи Джи Худс (колдун), Билли (волшебник), Диего Альваре (плут), Вера (варвар). Отсутствуют: Фаэлин (помогает Ордену Латной Перчатки), Свет, Тень, Торбен.

Группа собралась в уединённом месте, чтобы обсудить, как найти троих детей, не вызывая подозрений.

• Билли предложила циничный, но практичный план: найти детей из маргинальной среды (малолетних преступников), заманить их под предлогом лёгкой работы, а после ритуала попытаться спасти. Она подчёркивала необходимость «не оставлять свидетелей».
• Джи Джи Худс предложил более «мягкий» вариант: найти детей, честно рассказать им, что их используют как приманку в опасном деле, и пообещать большую награду за помощь. Он считал, что отчаявшиеся беспризорники могут на это согласиться.
• Диего Альваре был молчалив и явно испытывал отвращение ко всем предложениям. Его моральный компас отказывался принимать саму идею торговли детьми.
• Вера, как обычно, слушал, сохраняя нейтралитет, готовый действовать по решению группы.

Внезапное событие: Во время этого напряжённого обсуждения Джи Джи Худс почувствовал движение в своём походном мешке. Достав содержимое, он с ужасом обнаружил, что глиняная кукла, которую ему вручила Нани Пупу «в подарок» в Мбале, ожила. Её глаза слабо светились зелёным светом, и она явно поворачивала голову, «прислушиваясь» к разговору.

В группе началась паника. Было очевидно, что кукла — магический шпион карги, и теперь весь их план о двойной игре раскрыт.

• Вера, недолго думая, схватил куклу. Он не стал её ломать (опасаясь магического взрыва или немедленного ответа), но и держать на себе такую «заразу» не желал.
• Осмотревшись, он заметил поблизости кузницу. Используя свою грубую силу и смекалку, Вера попросил у кузнеца немного мягкого свинца и, прямо на улице, голыми руками и при помощи подручных камней, свернул грубую, но прочную свинцовую коробку с крышкой.
• Джи Джи Худс попытался запихнуть дергающуюся куклу внутрь. В ходе борьбы Вере удалось отломить несколько глиняных пальцев куклы. Не раздумывая, он немедленно бросил их в раскалённый горн кузницы. Раздался тихий шипящий звук, и из горна на мгновение вырвался всполох ядовито-зелёного пламени.
• Основную часть куклы всё же удалось затолкать в коробку и захлопнуть крышку. Изнутри ещё несколько минут был слышен глухой, отчаянный стук.

Вывод группы: Карга Нани Пупу теперь знает об их предательстве. Ритуал в Мбале превратился из хитрой операции в ловушку, где ведьма будет ждать их, готовя ответный удар.

Решено было действовать параллельно и быстро, пока последствия с куклой не проявились в полной мере.

• Команда «Жертва» (Билли, Диего, Вера): Их задача — найти и легально (или не очень) получить живую разумную жертву, которую не жалко отдать карге. Билли настаивала на краже какого-нибудь осуждённого преступника из тюрьмы Пылающего Кулака, чтобы не было публичного следа.
• Команда «Дети» (Джи Джи Худс в одиночку): Он вызвался отправиться в Старый город, район трущоб вокруг храма Тимора, где обитало множество беспризорников, и найти способ заманить троих.

Джи Джи Худс, одевшись в свой лучший, хоть и потрёпанный, аристократический камзол, отправился на рынок. Он потратил 25 золотых монет на покупку двух огромных корзин, которые наполнил самой простой, но сытной едой: чёрным хлебом, варёными корнеплодами, сушёной рыбой и фруктами.

Приблизившись к храму Тимора, он увидел знакомую картину: десятки грязных, голодных детей и стариков, просящих милостыню. Его появление с корзинами вызвало немедленный ажиотаж. Используя свою врождённую харизму и ораторские навыки, Худс навёл порядок, выстроив толпу в очередь. Раздавая еду, он тихо говорил самым рослым и сметливым детям: «Вижу, ты парень не промах. У моего друга, старой торговки, есть работа для шустрых курьеров. Платят серебром. Если хочешь, завтра встретимся у фонтана на рыночной площади».

Успех и неудача: Ему удалось заинтересовать семерых детей. Самым заметным среди них был мальчик лет двенадцати по имени Коко, который явно пользовался авторитетом среди остальных. Однако в суматохе раздачи какой-то маленький воришка ловко обчистил карман Худса, вытащив кошелек с 50 золотыми монетами. Кража была обнаружена слишком поздно.

Угроза разоблачения: Действия Худса не остались незамеченными. Несколько стариков, постоянных обитателей этого места, с подозрением наблюдали за щедрым «благотворителем». Один из них послал подростка-наблюдателя следить за Худсом. Колдун заметил этого хвоста.

Магическое решение: Не желая усугублять ситуацию, Джи Джи Худс наложил на подростка заклинание Воображаемая сила (Phantasmal Force). В сознании юноши возникла ужасающая картина: из складок плаща Худса на него посыпались десятки огромных, шипящих многоножек. В панике наблюдатель с криком убежал. Худс, успокоив встревоженных детей историей о том, что у того «с головой не в порядке», договорился о встрече с семерыми завтрашними «курьерами».

Тем временем команда «Жертвы» узнала, что нищий принц Калаш готовится устроить на следующий день гладиаторские игры для развлечения толпы. Одним из участников будет преступник, приговорённый к смертной казни.

• Спор продолжился: Билли по-прежнему настаивала на тихом похищении из тюрьмы. Диего и Вера склонялись к легальному варианту с играми — так будет меньше вопросов после исчезновения человека.
• Решение: Выбрали игры. Вера отправился на переговоры к Калашу. Он предложил принцу сделку: вместо того чтобы смотреть на заведомо проигрышный бой приговорённого с чудовищем, пусть Вера сам выйдет на арену. Он будет сражаться один на один со всеми опасностями, которые ему подготовят. Если он выживет — приговорённый переходит в его полную собственность как трофей.
• Калаш, любитель нестандартных зрелищ, с удовольствием согласился. Сделка была заключена.

На следующий день на импровизированной арене в трущобах собралась пьяная и весёлая толпа.

• Первое испытание — «Пляска со змеями»: Веру опустили в глубокую яму, дно которой было усеяно десятками ядовитых змей. Посреди ямы торчали высокие деревянные столбы. Задача — перебраться через яму, не ступая на дно. Вера, включив свою Ярость, продемонстрировал невероятную для своего размера ловкость, совершая впечатляющие прыжки с шеста на шест, иногда давя на них случайно оказавшихся змей. Толпа ревела от восторга.
• Вмешательство магии: Красная Волшебница из свиты Калаша (та самая, что сопровождала Асбарака) решила добавить остроты. Она наложила заклинание, и дно ямы покрылось скользким льдом, а над центром возникла сфера магической тьмы, скрывающая часть столбов.
• Нестандартное решение: Вера, не смутившись, начал карабкаться по отвесной глиняной стене ямы, используя силу своих пальцев и выступы. Он обошёл ледяную зону по самому краю, к изумлению стражей и восторгу толпы.
• Финальный босс — Гиролон-зомби: На арену выпустили огромную, четырёхрукую обезьяну-нежить. Начался тяжёлый бой. В критический момент, когда зомби готовился нанести сокрушительный удар, Билли (находившаяся среди зрителей) использовала своё заклинание Воображаемая сила. В повреждённом сознании нежити возник образ сверкающего священным светом живого гиролона-соперника, который яростно атаковал его. Зомби отвлёкся на иллюзию, дав Вере время для решающей атаки. Гиролон был повержен.

Толпа скандировала имя Веры. Довольный Калаш выполнил обещание. К ногам героев привели закованного в кандалы, избитого мужчину лет сорока — преступника по имени Квонзо. Теперь он был их собственностью. Группа, сделавшая ставки на победу Веры, также удвоила свои деньги.

Итог первого дня в Порт-Ньянзару:

1. ✅ Дети: Заманены 7 детей, отобраны 5 (включая Коко). Худс обворован на 50 золотых.
2. ✅ Жертва: Приобретён легально Квонзо.
3. ⚠️ План: Раскрыт перед каргой Нани Пупу.
4. 💰 Ресурсы: Получена награда за победу на арене.

День 2-4. Путешествие по реке Сос к Мбале. Состав группы: Вера, Джи Джи Худс, Билли, Диего. Сопровождение: 5 детей (Коко и четверо других), Квонзо (в кандалах, но уже смотрящий на Веру с благоговением), два офицера «Бреган Д’Эрт» (скрытно следовали на отдельной лодке, выступая проводниками и наблюдателями). Груз: Труп Кирка Дугласа (для проведения ритуала), свинцовая коробка с куклой.

Группа погрузилась на три лодки (две для группы и детей, одна для дроу) и отплыла вверх по течению реки Сос. По карте, предоставленной Абуином, был намечен маршрут, обходивший стороной лагерь Ордена Латной Перчатки, чтобы паладины не увидели детей и не задали неудобных вопросов.

На второй день плавания, когда лодка с детьми и Билли проплывала под низко нависшими ветвями, из лиан стремительно выпал гигантский удав. Он обвился вокруг одной из девочек и начал её сжимать, пытаясь утащить в воду. Дети завизжали.

• Джи Джи Худс, находившийся на соседней лодке, мгновенно среагировал. Он вновь использовал Воображаемую силу, но теперь — на самом удаве. В восприятии змеи её добыча вдруг покрылась длинными, острыми как бритва шипами и начала источать запах смертельного яда. Инстинктивный ужас заставил удава отпустить ребёнка и в панике скрыться в воде. Девочка была спасена, отделалась синяками, но психологический шок у детей был огромен.

Позже, когда Вера и Диего ловили рыбу у берега, на их лодку попытался напасть крупный крокодил. Не сумев сразу перевернуть утлое судёнышко и получив несколько предупреждающих ударов вёслом по морде, хищник предпочёл ретироваться.

На третий день группа решила сделать короткую остановку у одного из берегов, чтобы пополнить запасы воды. Углубившись в джунгли на несколько десятков шагов, они наткнулись на жуткую сцену: четверо дико выглядящих людей с синими треугольниками, нарисованными на лбах, пожирали разлагающийся труп.

• Идентификация: Джи Джи Худс (успешная проверка Истории/Религии) вспомнил легенды. Это был символ Рас Нси — могущественного некроманта и клятвопреступника, который когда-то пытался захватить город Мезеро, а теперь скитался по джунглям. Его последователи, по слухам, были каннибалами и поклонялись ночному змею из пантеона Юан-ти.
• Попытка обмана: Диего Альваре, используя свой дар убеждения, попытался выдать группу за паломников, ищущих Рас Нси, чтобы принести ему «дары» (детей). Каннибалы оказались не столь глупы. Их лидер грубо прервал его, заявив: «Оставь нам одну маленькую тушку (он указал на детей), и можешь идти».
• Бой: Переговоры сорвались. Завязалась схватка. Вера впал в ярость. Диего использовал скрытность и ловкость, чтобы атаковать с флангов. Билли подняла одного из каннибалов в воздух заклинанием Левитации, выведя его из боя. Джи Джи Худс создал зону Тьмы, отрезав часть противников от их лидера.
• Неожиданная атака: В разгар боя труп, которого ели каннибалы, вдруг дернулся и с хрустом поднялся. Он был зомбирован простейшей некромантией и, повинуясь последней команде («защищай»), неуклюже пополз к ближайшему живому существу — им оказался Квонзо. Преступник закричал, но Вера успел оттащить его.
• Победа и решение: Каннибалы были перебиты. Группа, не желая терять уже «приручённого» и преданного Квонзо, решила взять в плен одного раненого каннибала. Его и решено было отдать карге в качестве «жертвы». С трупа одного из убитых было снято зелье в красивой стеклянной склянке — «Зелье живучести».

Свернув с реки в сторону Мбалы, группа углубилась в густые джунгли. Вскоре они вошли в полосу странного, мерцающего синим светом тумана, который стлался по земле.

• Эффект тумана: Воздух стал густым и сладковатым на вкус. Все, кто находился в тумане, начали слышать навязчивые шёпоты, детский плач и ощущать лёгкие мышечные спазмы. Потребовалась проверка Телосложения, чтобы противостоять магическому воздействию.
• Провал: Не все выдержали. Диего, Билли, Коко и Квонзо провалили проверку.
  • Коко и Квонзо замерли на месте. Их глаза остекленели, мышцы окаменели. Они впали в кататоническое состояние, не реагируя на внешние раздражители.
  • Билли схватила себя за горло. Она пыталась что-то сказать, но из её рта вырывалось лишь невнятное, булькающее мямленье. Она потеряла дар речи.
  • Диего отшатнулся с диким криком ужаса. Ему померещилось, что из тумана за ним медленно, но неотвратимо ползёт тот самый зомбированный труп с лицами всех, кого он предал в жизни. Охваченный панической атакой, Диего бросился бежать в случайном направлении, вглубь смертоносных джунглей.
• Спасение: Единственным, кто не только устоял, но и сохранил способность действовать, был Вера. Включив Ярость, он развил невероятную скорость и бросился вдогонку за обезумевшим полуросликом. Ему удалось настичь Диего через пару минут, схватить и, не без труда, удержать. Диего бился в истерике, пока Вера не прижал его к земле, не причиняя вреда, и не стал говорить с ним грубым, но успокаивающим голосом, пока тот не пришёл в себя.

Итог перед Мбалой:

1. ✅ Компоненты доставлены: 5 детей (один в ступоре), «жертва» (каннибал).
2. ⚠️ Состояние группы катастрофическое: Диего — в шоке, Билли — немая, Коко и Квонзо — живые статуи. Боевой и социальный потенциал группы подорван.
3. 📍 Цель близка: Мбала где-то рядом.

День 5. Окраины и центр деревни Мбала. Состав: Вся группа, дети, пленный каннибал, Квонзо/Надежда. Противник: Нани Пупу, Зузу (зомби-голем).

Группа разбила скрытый лагерь в полумиле от Мбалы. Понимая, что в таком состоянии вести переговоры и сражаться невозможно, они использовали все наличные ресурсы:

• Были применены 2 свитка «Малого восстановления» и зелье «Живучести», найденное у каннибалов.
• Результат: Билли вернула дар речи (хотя говорила тихо и с трудом). Диего пришёл в себя, но был бледен и вздрагивал от каждого шороха. Коко очнулся от ступора, смотря на мир пустыми, испуганными глазами.
• Провал: На Квонзо ресурсов не хватило. Пока его пытались привести в чувство подручными средствами, болезнь прогрессировала. Когда он наконец открыл глаза, в них не было ни страха, ни признания. Он полностью потерял память. Он смотрел на Веру, как на первого человека в своей жизни.
• Рождение Надежды: Вера, видя в этом «ниспосланный знак», положил руку на голову бывшего преступника и сказал: «Ты был во тьме. Теперь ты видишь свет. Твоё старое имя мертво. Отныне ты — Надежда». В глазах Надежды вспыхнула фанатичная, безоговорочная преданность.

Группа вошла в знакомую заброшенную деревню. Возле центральной хижины их уже ждала Нани Пупу в своём обычном обличье — сгорбленная старуха с хитрыми глазами. Рядом, как статуя, стоял её телохранитель Зузу.

• Церемония передачи: Без лишних слов группа привела вперёд пятерых детей и пленного каннибала (которого Вера нёс через плечо). Карга осмотрела «товар» пронзительным взглядом, кивнула.
• Обманчивое гостеприимство: Затем её лицо расплылось в улыбке. «Бедные птенчики, наверное, голодны с дороги», — сказала она и, пошептав над своим котлом, налила детям по миске густой, дымящейся похлёбки. Дети, всё ещё напуганные, но соблазнённые ароматом, начали есть. Их лица прояснились. «Это самая вкусная еда в моей жизни!» — прошептал один из них. Коко ел молча, но жадно.

Карга велела всем отойти. Она вытащила из складок одежды крупный алмаз (предоставленный «Бреган Д’Эрт») и начала бормотать заклинания на древнем, гортанном наречии. Воздух сгустился, запахло озоном и гнилыми листьями. На земле вспыхнул сложный узор из пепла и костей.

Из ниоткуда в центре круга стал проявляться силуэт. Через несколько мгновений на земле лежал, кашляя и задыхаясь, Кирк Дуглас — мужчина средних лет в рваных магических robes. Он выглядел дезориентированным, его глаза метались.

• Первые слова: Он уставился на ближайшего к нему человека — Джи Джи Худса. «Ракушка… Где ракушка? Дайте мне рак’ну! Это важно… от этого зависит судьба… всего…» — его голос был хриплым и полным отчаяния.
• Реакция Худса: Вспомнив, что Абуин передал ему перед выходом небольшой предмет — изогнутую, перламутровую раковину необычной формы — со словами «отдайте это Кирку, когда он попросит», Худс достал её и показал.
• Телепортация: Глаза Кирка вспыхнули. Он выхватил ракушку, поднёс к губам и дунул. Раздался звук, похожий на отдалённый рёв океана. Вокруг Кирка возник вращающийся круг синей энергии, и через секунду он исчез, оставив после себя лишь запах морской соли. Ритуал был завершён. Контракт «Бреган Д’Эрт» выполнен.

• Билли, движимая любопытством и желанием что-то выведать, осталась, когда остальные начали понемногу отходить к выходу из деревни.
• Нани Пупу внимательно посмотрела на неё. «В тебе есть искра, девочка. Сильная, но необученная. Такие, как ты, гаснут в этом мире, растоптанные тупыми солдатами и лицемерными священниками. Я могла бы научить тебя… настоящему. Тому, что даёт силу над жизнью и смертью». В её голосе была неподдельная, жуткая убедительность.
• Билли на мгновение замешкалась, разум боролся с инстинктом. Этой паузы хватило. Карга резко взмахнула рукой, и на Билли обрушилась волна магической дремы. Заклинание «Сон» сработало. Глаза Билли закатились, и она начала падать.
• Зузу сделал шаг вперёд, чтобы поймать её. Но Вера, никогда не спускавший глаз с ведьмы, среагировал быстрее. С рёвом он ринулся вперёд, оттолкнул неповоротливого голема и подхватил падающую Билли на руки.
• Решение: В этот момент стало ясно: разговоры окончены. Карга раскрыла их планы и первой пошла в атаку. Группа, видя, что их сила ослаблена, а главная цель (воскрешение Кирка) достигнута, решила немедленно отступать. Они начали пятиться к краю деревни, унося с собой ошеломлённых детей (тех, что были снаружи).

Именно в этот момент, когда группа была готова скрыться в джунгли, из раскрытой двери хижины карги донёсся пронзительный, полный ужаса и боли детский крик. За ним — второй, третий. То кричали те двое детей, что оставались внутри с каргой.

• Мгновенная реакция группы:
  • Вера (держащий Билли): «Наша задача выполнена. Идём».
  • Джи Джи Худс (бледный): «Мы не сможем… не в таком состоянии…».
  • Билли (приходящая в себя): молчала, её лицо было искажено внутренней борьбой.
  • Диего Альваре. Он остановился. Посмотрел на хижину. Посмотрел на своих товарищей. В его глазах, ещё недавно полных страха, вспыхнул огонь. «Нет», — тихо, но очень чётко сказал он. И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно, к хижине, один. Его маленькая фигура в тот момент казалась огромной.
• Этот поступок стал переломным. Билли, качнув головой, чтобы прогнать остатки сна, взмахнула руками и взмыла в воздух, устремившись к хижине, чтобы с высоты оценить ситуацию и атаковать костяную клетку, уже начавшую формироваться над постройкой. Вера схватил своё копьё с обсидиановым наконечником и с рёвом ринулся на голема Зузу, преграждавшего путь, а Надежда помчался за ним. Худс сжал в кулаке магический фокус и бросился за Верой. Все они пошли за Диего.

• Схватка с Зузу: Голем преградил им путь у входа. Завязался яростный, но короткий бой. Вера, используя своё обсидиановое копьё, нанёс сокрушительный удар. Наконечник, излучающий магическую энергию, легко пронзил мертвую плоть голема, и тот рухнул, рассыпаясь на части.
• Прорыв: Над хижиной уже сомкнулась плотная клетка из движущихся костей. Билли, парящая в воздухе, атаковала её магией, ослабляя конструкцию. Вера и Худс на земле яростно ломали костяные прутья у основания. Им удалось проломить барrier и ворваться внутрь.
• Ужас внутри: Хижина была больше, чем казалась снаружи. В центре пылал и бурлил тот самый магический котёл. Вокруг него, на полу, лежали пятеро детей. Трое были просто без сознания. А двоих — девочку и самого младшего мальчика — карга уже успела залить до горла вязким, светящимся зелёным отваром. Их глаза были открыты и ярко светились тем же зловещим зелёным светом.
• Нани Пупу стояла у котла. Увидев прорыв, она издала визгливый крик ярости.
• Спасение: Не теряя ни секунды, Диего и Худс бросились к детям, начали вытаскивать их из зелёной жижи и оттаскивать к пролому. Им удалось вытащить на улицу всех пятерых детей. Зелёный отвар с двоих стекал, оставляя на коже странные, похожие на татуировки, узоры.

• Отчаянный прыжок: Видя, что всё потеряно, Нани Пупу издала визгливый крик ярости. «Вы всё испортили!» — и прыгнула в бурлящий котёл.
• Исчезновение: В этот момент Вера, стоявший ближе всех, размахнулся своим копьём и обрушил его на котёл. Удар был чудовищной силы. Котёл разлетелся вдребезги, выпустив наружу фонтан кипящего, едкого и светящегося зелёной магией содержимого. Группа едва успела отпрыгнуть. Среди осколков и пара не было ни следа самой карги — лишь пустота и чувство, что она использовала котёл как портал или способ для мгновенного бегства.
• Появление «Бреган Д’Эрт»: Из-за деревьев вышли два офицера «Бреган Д’Эрт», привлечённые шумом битвы. Они оценили ситуацию: Кирк исчез, карга бежала, дети спасены.
• Последнее слово ведьмы: В этот момент двое «обработанных» детей (девочка и мальчик) приподнялись на локтях. Их глаза по-прежнему светились зелёным. Они повернули головы к группе и заговорили синхронно, одним голосом — голосом Нани Пупу, ледяным и полным ненависти: «Если вы думаете, что всё закончено, вы глубоко ошибаетесь. В следующий раз, когда мы встретимся, я не буду столь неблагосклонна. У вас больше не будет ни одной спокойной ночи. Я вернусь». Сказав это, дети потеряли сознание.

• Офицеры «Бреган Д’Эрт», хоть и были недовольны провалом плана по захвату карги, признали, что основная часть контракта (воскрешение Кирка) выполнена безупречно. Они выплатили группе оставшуюся награду в 500 золотых монет и взяли на себя сопровождение спасённых детей обратно в город (для передачи своим каналам или благотворительным учреждениям).
• Группа, истощённая физически и морально, с Надеждой в качестве нового спутника, вернулась в Порт-Ньянзару.

• Джи Джи Худс: Терзаемый виной за то, что использовал детей как разменную монету, он потратил большую часть своего золота на благотворительность. Он вернулся в Старый город, скупал на рынке хлеб, фрукты и простую одежду и раздавал всё это нищим и беспризорникам у храма Тимора, не говоря ни слова, лишь пытаясь заглушить голос совести.
• Диего Альваре: Пережитый ужас в тумане и смелый поступок у хижины карги изменили его. Он стал чаще и осознаннее посещать храм Тиамот (Тимора), богини Удачи. Он зажигал свечи и оставлял скромные пожертвования, тихо благодаря её за то, что дала ему сил не убежать, и за то, что они все выжили.
• Билли: Всю обратную дорогу и несколько дней после возвращения она была необычайно молчалива и углублена в себя. Рациональный ум, столкнувшийся с немыслимым моральным выбором и прямым предложением тёмной силы, дал сбой. Взяв свою долю награды, она молча покинула общую таверну и исчезла. Ей было необходимо полное одиночество, чтобы переосмыслить произошедшее и предложение карги.
• Вера и Надежда: Вера увидел в цепи сКонецобытий (спасение Квонзо, его потеря памяти, новое имя) божий промысел. Он выделил часть денег Надежде и сказал: «Ты был слеп, но теперь прозрел. Твоя прежняя жизнь сгорела в огне испытаний. Иди в трущобы, туда, где живёт отчаяние. Неси им Слово. Обещай кров и хлеб тем, кто последует за Учителем». Так Надежда стал первым миссионером и адептом зарождающегося культа Шул Вулона в Порт-Ньянзару.