• Диего (полурослик, плут) — азартный, харизматичный, мастер скрытых маневров и кражи.
• Вера (орк, варвар) — импульсивный, сильный, легко впадает в ярость, но верен союзникам.
• Билли (тифлинг, волшебник) — использует иллюзии и магию, чтобы манипулировать ситуацией, часто оказывается в центре странных событий.
• Фаелин (драконорождённая, друид) — любознательная, увлечена природой и знаниями, фанатка мастера Воло.
• Яра (NPC, букмекер) — собирает ставки на драконьих бегах, деловая и проницательная.
• Мастер Воло (NPC, писатель-натуралист) — эксцентричный, пьяный, но преданный своим исследованиям.
• Бруно (трактирщица) — владелица таверны, грубоватая, но справедливая, имеет влияние в городе.
• Талан (гладиатор) — чемпион арены, надменный, но уважающий силу.

Группа прибывает в форт Ньензару после драконьих бегов и решает отдохнуть в таверне «Громовая Ящерица». Вечер начинается с попыток вернуть долги, знакомства с местными, неожиданных магических эффектов от напитков и стычек с завсегдатаями.

• Описание локации: Деревянная таверна, почерневшая от копоти и времени. Воздух густой, пахнет прокисшим медовым напитком «теж» и жареным мясом ящериц. Стены украшены охотничьими трофеями: челюсти раптора, шкуры цеблезубых кошек.
• Действия группы:
  • Диего сразу направляется к стойке, чтобы заказать напитки.
  • Вера осматривает зал, замечая местных работяг и группу приключенцев с картой.
  • Фаелин замечает своего кумира, мастера Воло, пьяного и спящего за столом.
  • Билли изучает атмосферу, отмечая магические аномалии в воздухе.

• Бруно, трактирщица с сединой в волосах и шрамами на лице, подаёт Диего местный мёд с «фруктом танцующей обезьяны».
• Эффект напитка:
  • Фаелин начинает непроизвольно танцевать, её иллюзорная форма мерцает.
  • Вера впадает в ярость и сокрушает стол.
  • Билли пытается стабилизировать ситуацию, используя магию иллюзий.

• Яра, букмекер с драконьих бегов, просит группу помочь вернуть долг с Таланa, чемпиона арены.
• Переговоры: Вера и Диего пытаются уговорить Талана вернуть деньги, но он отвечает оскорблениями.
• Драка:
  • Вера атакует в лоб, используя свою ярость.
  • Диего действует скрытно, отвлекая Талана и наносят точные удары.
  • Билли создаёт иллюзии, чтобы дезориентировать противника.
  • Фаелин использует заклинания поддержки, пытаясь остановить драку.
• Исход: Талан побеждён, деньги возвращены Яре. Бруно благодарит группу даёт группе 100зм.

• Фаелин и мастер Воло:
  • Фаелин находит Воло в его комнате. Он трезв и работает над новой книгой, несмотря на недавнее опьянение.
  • Между ними происходит диалог, где Воло замечает её драконью природу:
    «Ты пахнешь как зелёный дракон. — Это комплимент? — Нет, это констатация факта».
  • Фаелин оставляет ему ключ, чувствуя смесь стыда и интереса.
• Диего в храме Тимора:
  • Полурослик идёт в храм богини удачи, где молится и оставляет подношения.
  • Во время вспышки молнии он видит загадочную тень — человек со змеиным хвостом.
  • Утром он находит у своей постели миску с ментоловой мазью.
• Вера и Бруно:
  • Между орком и трактирщицей завязывается страстный роман, который заканчивается бурной схваткой в постели.
• Билли: Изучает магические аномалии в таверне, обнаруживая следы чужеродной магии.

• Фаелин просыпается с мыслями о Воло, чувствуя связь между его исследованиями и её происхождением.
• Диего исследует подаренную мазь, подозревая, что её оставил таинственный незнакомец из храма.
• Вера просыпается один в постели, Бруно осталось довольна.
• Билли делится с группой своими наблюдениями о магических аномалиях, связанных с «фруктом танцующей обезьяны».

1. Связь Фаелин и Воло: Начало отношений, основанных на интеллектуальном интересе и принятии.
2. Тень в храме: Завязка для будущей сюжетной линии, связанной с древними культурами Чулта.
3. Магические аномалии: Намёк на то, что в джунглях скрыто нечто большее, чем кажется.

• «Ты пахнешь как зелёный дракон. — Это комплимент? — Нет, это констатация факта» (Воло и Фаелин).
• «Долги — это святое. Правда, Вера?» (Диего).
• «На радостях можно подумать, что это шестёрочка» (Билли о магических эффектах).

Озвучка

Воздух в «Громовой Ящерице» был густым, как бульон, и пахнет прокисшим мёдом, пылью и чужими потами. Фаелин стояла в дверях, и её драконье сердце билось чаще обычного. Не из-за шума костей, не из-за грубого смеха пьяниц, а из-за одного-единственного человека, сидевшего в углу, — мастера Воло.

Он был её кумиром. Его «Бестиарий» она перечитывала до дыр, представляя себе этого отважного исследователя, с лёгкостью разгадывающего тайны дикой природы. А теперь он сидел здесь, в этой захудалой таверне, с поникшей головой и пустой кружкой перед собой. И он был пьян. До беспамятства.

Сердце Фаелин сжалось от жалости и чего-то ещё, острого и трепетного. Она видела, как Вера бесцеремонно обыскивала его карманы в поисках долга, и не могла остаться в стороне.

Когда трактирщица Бруно, могучая женщина со взглядом, прожигающим сталь, унесла его наверх, как мешок с мукой, Фаелин последовала за ними. Она не могла позволить, чтобы её герой провёл ночь в грязи под столом.

В его комнате пахло пергаментом, чернилами и дешёвым вином. Воло лежал на кровати, безмятежный и беспомощный. Фаелин аккуратно поправила его волосы, касаясь кожи, обожжённой солнцем Чулта. Он что-то пробормотал во сне — что-то про «красноглазых обезьян» и «нечестную игру».

Она ушла, но не смогла уснуть. Позже, терзаемая тревогой, она вернулась, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке. Подойдя к двери, она услышала скрип пера и увидела свет свечи. Сердце ёкнуло. Он был в порядке. Он работал.

Дверь приоткрылась, и он стоял на пороге — совсем не тот пьяный бедолага, которого она видела часами ранее. Его волосы были аккуратно уложены, взгляд — ясный и острый, хоть и уставший. На столе за его спиной громоздились стопки бумаги и пустые склянки от зелий.

«Мастер Воло, я хотела вернуть ключ», — прошептала Фаелин, чувствуя, как драконья кровь стучит у неё в висках.

«Спасибо», — коротко бросил он, и дверь начала закрываться.

Но в этот момент он замер. Его взгляд, внимательный, как у хищной птицы, скользнул по её чешуе, задержался на очертаниях рогов. Он шагнул ближе, в пространство между ними, и Фаелин почувствовала исходящее от него тепло и странное, бодрящее напряжение, словно перед грозой.

Он наклонился, и его дыхание коснулось её шеи. Он глубоко вдохнул, закрыв глаза, словно вдыхал аромат редкого цветка.

«Ты пахнешь как зелёный дракон», — произнёс он тихо, почти беззвучно. Его голос был низким и собранным, без намёка на насмешку.

Фаелин от неожиданности отшатнулась. Её щёки пылали. «Э-это комплимент?»

Он открыл глаза, и в них не было ни отвращения, ни страха. Лишь чистое, незамутнённое любопытство учёного, нашедшего уникальный образец.

«Нет, — ответил он так же просто и прямо. — Это констатация факта. Сладковато-едкий оттенок меди, примесь серы с предгорий… и что-то ещё. Дикое. Древнее».

В его словах не было ничего, кроме искреннего интереса. Он видел не монстра, не чудовище. Он видел её. Фаелин. Такую, какая она есть. И в этом взгляде, лишённом предрассудков, было больше подлинности, чем во всех восторженных вздохах поклонников её иллюзий.

В тот вечер они не сказали больше ни слова. Он кивнул и закрыл дверь, вернувшись к своим рукописям. А Фаелин осталась стоять в коридоре, прижимая к груди книгу с его именем, с лицом, пылающим от стыда и странного, нового чувства.

Он не сделал ей комплимент. Он просто увидел её суть, обонял её душу, скрытую за чешуёй. И в этой честности, в этой «констатации факта», она почувствовала начало чего-то настоящего. Чего-то большего, чем просто фанатка и её кумир. Возможно, начала истории, которую не найти ни в одном его «Бестиарии».

Озвучка

Жаркий вечер в «Громовой Ящерице» медленно перетекал в душную тропическую ночь. Воздух был густым и тяжёлым, как невысказанное желание. Вера, чья грубая мощь на арене впечатлила всех, теперь стоял, прислонившись к стойке, и чувствовал на себе пристальный взгляд хозяйки заведения.

Бруно, женщина, чьи объятия, как поговаривали, могли сломать хребет динозавру, смотрела на него без прикрас. В её глазах не было ни подобострастия, ни страха — лишь холодная сталь оценки и тлеющая в глубине искра.

— Слышала, ты сегодня голыми руками управился с той бестией, — её голос был хриплым, как скрип старой кожи. — Интересно, на что ещё способны эти руки.

Её слова не были приглашением. Они были вызовом. И Вера, чья душа понимала язык силы лучше любого другого, этот вызов принял.

Их первый поединок случился ещё у стойки. Пальцы Бруно, шершавые от работы, обхватили его запястье в испытанном захвате. Его мускулы напряглись в ответ. Это был не бой, это был разговор на языке напряжённых мышц и упёртых взглядов. Бруно улыбнулась, уголок её рта дрогнул в знак одобрения.

— Комнату не бронировал, орк, — бросила она ему через плечо, отходя в сторону лестницы. Это не было предложением. Это был приказ.

Они поднялись в её покои, где пахло кожей, дымом и пряностями. Дверь захлопнулась, и тишину разорвал звук падающего на пол доспеха. Их встреча была не объятиями, а схваткой двух титанов, где уступка означала поражение, а страсть выражалась в силе хватки.

Он был ураганом, сметающим всё на своём пути. Она — скалой, о которую разбивались его волны. Её ногти оставляли на его коже багровые карты их битвы. Его зубы впивались в её плечо, оставляя печать владения. Они не говорили о чувствах — они выбивали их друг из друга ударами сердец о грудные клетки.

Это был древний ритуал, танец двух хищников, узнавших в другом равного. Мир сузился до пределов комнаты, до скрипа кровати, до хриплых стонов, больше похожих на рычание. В этом хаосе плоти не было нежности, лишь животная, первобытная ясность.

Когда первый порыв бури утих, они лежали рядом, молча, слушая, как их дыхание выравнивается. Тела, ещё несколько минут назад бывшие полем боя, теперь мирно соприкасались, излучая тепло.

С рассветом всё закончилось. Бруно встала с постели с той же лёгкостью, с какой поднимает бочку с элем. Она оделась, поправила волосы и бросила на него взгляд.

— Комнату не бронировал, значит, платить не за что, — сказала она, и в её голосе вновь зазвучали нотки трактирщицы. — Но если захочешь повторить… дверь не запираю.

Вера провёл рукой по свежим царапинам на груди. Они саднили, напоминая о прошедшей ночи. Он кивнул. Никаких клятв, никаких обещаний. Только молчаливое соглашение между двумя силами природы, которым нашлось, куда направить свою энергию. Страсть угасла так же быстро, как и вспыхнула, оставив после себя лишь память, запечатлённую на коже, и странное чувство уважения к достойному противнику. И партнёру.